Замороженное будущее
В осознании того, что же представляет собою процесс экстракорпорального оплодотворения, приходится последовательно преодолевать несколько барьеров недоверия.
Как это – замороженная сперма? И что, она ничем не отличается от обычной? Ведь даже в замороженных в холодильнике ягодах не сохраняются все те витамины, которые были в них, когда вы летом собирали их на даче!
Как это – замороженные яйцеклетки? И что, если их оплодотворить, то получатся нормальные эмбрионы?
Но когда узнаешь, что можно, оказывается, заморозить даже сами эмбрионы, и после размораживания они будут вести себя точно так же, как только что образовавшиеся, – тут уж просто оторопь берет.
Между тем процесс замораживания – по научному, Криоконсервации – почти всех видов клеток и тканей был открыт уже в сороковые годы ХХ века. Опыты по криоконсервации мелких животных, вроде летучих мышей, проводил еще в самом начале ХХ века биолог и физик Порфирий Бахметьев – как вы уже догадались, наш соотечественник. А с 1983 года врачи научились замораживать человеческие эмбрионы в жидком азоте таким образом, чтобы при размораживании они оставались абсолютно полноценными. Пока, правда, считается, что подобное хранение возможно только в течение десяти лет, и число эмбрионов, остающихся полноценными после размораживания, не превышает примерно двух третей от числа замороженных… Но, как нетрудно догадаться, это еще не последнее слово в науке – возможны и дальнейшие достижения. Во всяком случае, в мире живут дети, родившиеся из замороженных эмбрионов, от любых других детей они ничем не отличаются, и это уже явление действительности, против которого не возразишь.
Положительных сторон у этого явления немало.
Если первая попытка ЭКО не удалась, то для второй попытки не приходится вновь стимулировать созревание яйцеклеток, то есть женщине не приходится принимать гормоны.
Ей не приходится и вновь переживать пункцию яичников, а ведь процедура эта, хотя и проводится под наркозом, все таки заставляет всякую нормальную женщину нервничать.
И не надо уговаривать мужчину вновь сдавать сперму для оплодотворения, а они ведь разные бывают, мужчины, иного и на один раз с трудом уговоришь. Или – он бы рад сдать сперму заново, но уже и в первой «порции» живые сперматозоиды были считаными, и неизвестно, найдутся ли они в следующий раз.
И вообще, не надо платить за весь процесс с самого начала, то есть новая попытка ЭКО обойдется дешевле, что в условиях нашей страны тоже дело немаловажное.
В общем, плюсов хватает. Но вместе с тем криоконсервация эмбрионов становится причиной очередных нелегких этических размышлений для пациентов клиник репродукции. Суть этих размышлений понятна: что делать с замороженными эмбрионами, если они все таки не понадобятся, то есть если беременность наступит с первой попытки?
Ответ на этот вопрос клиника обязательно попросит до того, как приступит к процессу ЭКО. В числе документов, которые будет предложено подписать пациентам, окажется и документ о криоконсервации эмбрионов и их дальнейшем использовании или неиспользовании. Если речь идет об оплодотворении донорской спермой, то решение должна будет принять только женщина. Если же в ЭКО на равных участвуют оба партнера, то и юридическое решение будет двусторонним, причем каждая из сторон имеет равные права. За соблюдением этих прав бдительно следит законодательство, в каждой стране по своему.
Во Франции, например, в случае развода супругов их замороженные эмбрионы уничтожаются, о чем семейную пару предупреждают еще до начала процедуры ЭКО и на что она обязана дать согласие. Это и понятно: если супруги решили расстаться, то женщина по своей единоличной инициативе не имеет права рожать ребенка от бывшего мужа. Естественным путем – пожалуйста, мало ли как складываются человеческие отношения! Но, по мнению французских законодателей, «доразводные» совместные эмбрионы здесь ни при чем. Те же самые нормы установлены во Франции и на случай смерти мужа: посмертное использование совместных с ним эмбрионов по решению одной лишь женщины запрещено. Видимо, это делается для того, чтобы не провоцировать странную, с потусторонним оттенком, ситуацию… Так что гуляющая в средствах массовой информации история о том, как некая дама через десять лет после смерти супруга родила ребенка из общего с ним эмбриона, – происходила явно не во Франции.
Как обстоит дело с замораживанием эмбрионов у нас, супружеской паре или одинокой женщине расскажут сразу же, как только она решится на ЭКО. Потому что письменное согласие, которое она должна по этому поводу дать клинике, должно быть информированным согласием; это оговаривается во всех законодательных документах.
Правда, вариантов здесь все таки если не множество, то, по крайней мере, немало. И для некоторых такое разнообразие становится спасительным. Потому что один из вариантов следующий: предоставление клинике права после рождения ребенка распоряжаться замороженными эмбрионами по собственному усмотрению и, в случае необходимости, использовать их как донорские. Да да, это тоже возможно, хотя шанс беременности при использовании уже готовых эмбрионов все таки ниже, чем при использовании одной лишь донорской спермы или донорских яйцеклеток.
Вообще то, при взгляде со стороны трудно представить, кому могут понадобиться донорские эмбрионы. Но врачам клиник репродукции известны самые невероятные человеческие истории. Например, о том, как муж и жена, оба безнадежно бесплодные на клеточном уровне, все таки мечтают о ребенке, причем готовы абстрагироваться от того, что генетически это будет не их ребенок, но хотят не взять его из детдома, а вот именно родить самостоятельно. Чтобы он толкался у женщины в животе ручками и ножками, а мужчина чтобы присутствовал при родах… Кто то скажет: странный выверт психики! А кто то посочувствует людям, так упорно не желающим смириться с несправедливостью жизни.
Донорская помощь таким парам охотно воспринимается верующими участниками программ ЭКО. Потому что и эмбрионы не уничтожаются, то есть нет никакого противоречия с религией, и каким то незнакомым людям радость. Впрочем, не меньшему числу людей неприятна мысль о том, что где то ходят по Земле их биологические дети, о судьбе которых они ничего не знают. И они категорически заявляют: после того как у них родится ребенок, «лишние» эмбрионы должны быть уничтожены.
И кто здесь прав? Неизвестно. Высшей инстанции не существует.