Да, послесловия у этой книжки не будет. Я не беру на себя смелость раздавать дилетантские, да еще заочные советы всем и каждому, а значит, никакого обобщения в финале и быть не может.

А некоторым читателям, возможно, и вовсе не нужны советы, касающиеся этой сферы человеческой жизни. Потому что они читали эту книгу без всякой практической цели – просто оттого, что им кажется захватывающе интересной та великая тайна жизни, которая связана с зачатием. Надеюсь, что то в этой тайне стало им понятнее, как стало понятнее и мне, когда я эту книжку писала.

Вообще же, тайна жизни, конечно, не имеет ни начала, ни продолжения, ни окончания. В этом я убедилась, когда «пробирочная эпопея» моих героев благополучно завершилась. Из всех, о ком я написала, некоторое разочарование постигло разве что Веру. Она так надеялась на двойняшек, что сообщение врача о будущем единственном мальчишке даже плакать ее заставило.

– Ведь все в один голос уверяли: у тебя обязательно двойня получится… – всхлипывала Вера. – И вот, пожалуйста… Все таки – тайна, – заключила она, успокаиваясь.

Зато и у Кати, у которой тоже зачался мальчик, и у Наташи, которой «сделали» девочку, известие о беременности вызвало один сплошной восторг. Как, наверное, и у всех участников программ ЭКО. Потому что дети, рождающиеся в результате этой сугубо медицинской процедуры, отмечены одним совсем не медицинским качеством: Все эти дети – желанные.

И никто никогда не убедит меня, что в рождении желанных детей может быть хоть что то противоестественное.

Забот с ними, что и говорить, много – не с ЭКОшными, а с любыми. Особенно в первое время, когда их бессловесные требования непривычны, а иногда и непонятны для родителей.

– Надо тебе теперь о младенцах написать, – сказала мне по телефону Наташа, счастливая сорокалетняя мама годовалой дочки. – О том, как их выращивать. Я за этот год целую жизнь прожила. И очень, знаешь ли, интересные в этой жизни законы!

С этим не поспоришь. Человечки маленькие, хлопоты с ними – большие, а радости – еще бо́льшие. И рассказ об этих хлопотах и радостях в самом деле достоин отдельной книжки.

Может, написать?

Везунчиками можно назвать тех родителей, у которых имеется родственница, готовая выносить их ребенка. Идеальным вариантом считается сестра жены. Разумеется, если она женщина вменяемая и, соответственно, понимающая, что после родов ее любовь к ребенку должна стать любовью тети к племяннику. Бывает, конечно, что и родственницы выкидывают неожиданные фортели, но все же их поведение считается наиболее предсказуемым.

Поиск же суррогатных матерей теми семьями, у которых нет подобных родственниц, дело непредсказуемое абсолютно. В отличие от банка донорской спермы, никакого «банка сурмам» не существует. Правда, Интернет переполнен объявлениями, в которых женщины предлагают свои услуги в этом качестве, но все нормальные люди прекрасно знают: шанс нарваться в Сети на маловменяемую – впрочем, с точки зрения психиатра, возможно, и вполне здоровую – особу достаточно велик.

Точно так же, как велик он и в любом другом случае, когда сурмама не передана с рук на руки знакомыми, которым она успешно родила ребенка, а найдена «методом тыка». Но что делать? Не так уж много найдется бездетных семей, которые имели бы таких же бездетных знакомых, уже воспользовавшихся услугами сурмамы. Собственные же уверения женщины о том, что она идеально вела себя по отношению к генетическим родителям и родила им прекрасного ребенка… Конечно, хочется верить, но как проверишь? Хорошо, если те генетические родители готовы дать своей бывшей партнерше рекомендацию. А если они не пожелают разговаривать с посторонними людьми на такую интимную тему? Да и поди проверь, не сговорилась ли с ними сама сурмама.

В общем, дело темное. Единственное, что поддается вполне определенной проверке, это физическое здоровье женщины, претендующей на роль сурмамы. И, между прочим, тут врачи зачастую просто руками разводят. Потому что беспечность кандидаток производит шоковое впечатление! Дамы вполне могут явиться уже непосредственно за справками перед ЭКО с таким букетом болезней, с которым им еще лечиться и лечиться, причем без гарантии успеха. Тут и всевозможные мочеполовые инфекции, и кисты яичников, и миомы… О чем они думали, предлагая себя в качестве суррогатных матерей? Бог весть.

Впрочем, кое какие сведения об этом уже накоплены. И сведения эти малоутешительны… В отличие от доноров спермы, которые очень часто имеют не только финансовые мотивы для своей деятельности, сурмамы практически в ста процентах случаев руководствуются именно и только материальными соображениями. Как правило, это женщины плохо обеспеченные, мечтающие не то что разбогатеть, а просто вырваться из безнадежной нищеты. Отсюда, кстати, и многочисленные женские болезни: таким женщинам просто некогда следить за своим здоровьем.

Поскольку у каждой имеются собственные дети, желание выносить чужого ребенка может быть связано с необходимостью заработать деньги для их воспитания. Бывают просто трагические ситуации – например, когда собственный ребенок заболевает и нужны деньги на его лечение. Как ни кощунственно это звучит, но такие женщины ведут себя по отношению к генетическим родителям наиболее порядочно: когда есть свое горе, понятнее чужое…

Во всяком случае, материальные причины можно считать единственными причинами желания стать сурмамой. Казалось бы, это неплохо: никто и не просит задушевных разговоров – честно выполни свои обязательства и получи за это деньги. Но, к сожалению, далеко не все кандидатки понимают, что материальное вознаграждение предусматривает определенную деловую этику по отношению к тому, кто его выплачивает. Некоторые и слов то таких никогда не слышали. И привыкли получать деньги «на хапок», и бывают страшно удивлены, когда оказывается, что от них ожидают какой то там порядочности и готовности выполнять свои обещания. И это несмотря на то, что даже в Интернете предложений от потенциальных сурмам примерно в три раза больше, чем запросов от генетических родителей, то есть кандидатки, казалось бы, должны дорожить возможностью заработать.

Кстати, космические суммы в сотни тысяч долларов, которые якобы должны готовить генетические родители, – это из области сплетен. За то, что женщина выносит и родит ребенка, она получает от пяти до пятнадцати тысяч долларов – в зависимости от того, как сложились ее отношения с «заказчиками». Все остальное – питание, медицинское обслуживание – как уже было сказано, можно зафиксировать в договоре отдельной строкой.

Но понятно же, что самый распрекрасный договор все равно может быть нарушен, причем так ловко, что никакой суд это дело не разберет.

Что такое, например, полноценное питание? Для иной дамы это может оказаться питание в «Макдоналдсе». И что делать генетическим родителям – дежурить у входов во все эти закусочные с целью уличить недобросовестную вторую сторону?

Или, наоборот, генетическая мамаша может оказаться такой клушкой паникершей, что до нервного срыва доведет сурмаму, требуя, чтобы та с утра до ночи поглощала белковую пищу, то есть мясо, от которого ее тошнит.

А как оговорить в договоре ту часть взаимоотношений, которая определяется не деньгами, а общей культурой? Ведь среди сурмам, к сожалению, с большой вероятностью могут оказаться женщины с той же самой психологией, с которой их «психологические копии» бросают своих детей в роддомах.

Вот Наташа, пока лежала на сохранении, наслушалась просто диких историй о том, как не обремененные этой самой общей культурой сурмамаши изводили своих «работодателей» разноообразными невыносимыми требованиями.

Пусть твой мужик меня в ресторан сводит, а то буду есть одни чипсы с кока колой.

Вези моего ребенка на море, а то сама с ним поеду – мне тоже позагорать охота.

Купи мне вон то кожаное пальто, а то вообще передумаю рожать – сделаю аборт, и поди докажи, что это у меня не выкидыш случился.

К сожалению, именно сурмамы чаще ведут себя подобным образом по отношению к генетическим родителям, нежели наоборот. Конечно, не все «работодатели» являются ангелами, среди них немало людей, которые обычно живут по принципу: я плачу деньги – я и заказываю музыку. Но в данном случае они вынуждены поступиться этим своим жизненным принципом. Потому что так сильно хотят ребенка и так боятся, чтобы его рождение не сорвалось, что готовы выполнять любые капризы и даже терпеть хамство со стороны женщины, которая волей судьбы оказалась связана с ними такими прочными узами.

А то еще, месяце на пятом, в игру может вступить муж этой женщины с собственными неожиданными требованиями, вроде приобретения для него лодки и палатки в качестве компенсации за отсутствие полноценного секса во время суррогатной беременности супруги. И удивляться этому тоже не приходится. Чего хорошего ожидать от мужчины, который позволяет своей жене вот так зарабатывать деньги, вместо того чтобы наизнанку вывернуться, но избавить ее от подобного заработка?

В общем, не от хорошей жизни обе стороны на это идут.

Но ведь именно то, как человек ведет себя не от хорошей жизни, зачастую и позволяет понять, достоин ли он вообще звания человека. Потому то люди и решаются прибегнуть к помощи суррогатных матерей, надеясь, что им повезет.

Ведь хороших людей все таки больше, чем плохих. Так хочется в это верить!

В медицинском отношении суррогатное материнство теснейшим образом связано с ЭКО. Только начинается оно со стимуляции не одного женского организма, а двух. Все репродуктивные процессы у генетической и суррогатной мам должны идти синхронно, вот врачи и занимаются такой синхронизацией с помощью гормонального стимулирования. К тому моменту, когда у генетической мамы можно будет получить яйцеклетку, организм сурмамы должен находиться в соответствующей биологической стадии. Ведь странно было бы переносить ей в матку эмбрион в тот, например, момент, когда ее менструальный цикл завершен и эндометрий отторгается.

То есть физиологическое отличие данного процесса от стандартного ЭКО заключается, собственно, лишь в том, что подсадка эмбриона производится не той женщине, у которой была взята яйцеклетка для зачатия.

Все остальное – от правовой стороны дела до моральной – выглядит, конечно, несколько иначе, чем в обычном ЭКО.

Право

Не все знают, что суррогатное материнство является не какой то подпольной процедурой, а вполне Легальной программой, которая регулируется Семейным кодексом РФ, Законом «Об актах гражданского состояния» и тем же самым приказом № 67 Минздрава России, которым регулируется ЭКО. Для участия в этой программе требуется письменное информированное согласие обоих супругов, собирающихся стать генетическими родителями, и женщины, готовой выносить и родить их ребенка.

Требования, которые предъявляются к сурмамам, оговорены законом не менее внятно, чем требования к донорам спермы. Женщина должна быть не моложе 20 и не старше 35 лет. У нее должен быть собственный здоровый ребенок (наличие двух не обязательно, но желательно). Кстати, эта норма установлена не только для того, чтобы женщина подтвердила свою физиологическую способность родить, но и для подтверждения того, что она уже имеет представление о своей психологической реакции на беременность и роды. Вдруг поток эмоций, связанных с этим событием, окажется таким сильным, что женщина с ним просто не справится и поведет себя непредсказуемо?

Здоровье потенциальной сурмамы, то есть ее способность выносить и родить ребенка, должно быть подтверждено несколькими врачами – гинекологом, терапевтом, психиатром. Она должна сдать множество анализов, среди которых мазок на чистоту флоры и отсутствие мочеполовых инфекций, а также разнообразные анализы крови, в том числе биохимический, на ВИЧ, RW, гепатиты В и С.

При желании генетические родители могут подписать с сурмамой договор, в котором оговорят все тонкости взаимоотношений и оплаты ее труда. В этом договоре можно указать, какие суммы будут ежемесячно выделяться на ее полноценное питание и медицинское обслуживание, как ей будет компенсирована связанная с беременностью и родами потеря в заработке, и любые другие вопросы.

Информированное согласие самой сурмамы означает главным образом то, что она полностью осознает: вынашиваемый ребенок Абсолютно ей чужой, она не должна предъявлять на него никаких претензий. Но информация информацией, осознание осознанием, а в законодательстве существует норма: в течение 72 часов после рождения ребенка суррогатная мать Имеет право заявить, что она оставляет его себе. И никакие генетические родители ничего с этим поделать не смогут – их права, согласно законодательству, не принимаются во внимание даже судом, принеси они хоть сто анализов на идентичность ДНК. Правда, в том случае, если сурмама поведет себя так, как от нее и ожидают, то есть в течение тех же 72 часов даст письменное согласие на передачу ребенка его генетическим родителям, то ребенку этому будет выписано обычное свидетельство о рождении, в котором будут указаны именно эти родители, то есть никакого усыновления не потребуется.

Трудно сказать, что руководило законодателями, когда они устанавливали эту норму. Возможно, уважение к человеческому естеству: все таки женщина девять месяцев вынашивала ребенка, в муках родила его. Самой природой определено, что за это время она должна его полюбить, и все рациональные доводы против этого есть, как ни говори, доводы противоестественные.

Но, с другой стороны, каково родителям этого ребенка знать, что их родное дитя будет воспитываться чужим человеком, который к тому же весьма своеобразно понимает, что такое хорошо и что такое плохо?..

Может быть, именно для того, чтобы не бросать человеческое сознание в такие бездны, французы и запрещают суррогатное материнство?

Ну, а в тех странах, в которых оно не запрещено, в том числе и у нас, генетические родители прекрасно понимают: выбор женщины на роль сурмамы – дело важнейшее. Потому что успех мероприятия зависит не только от ее медицинских характеристик.

Супруги, которым пришлось воспользоваться именно этой, не слишком радостной, но спасительной возможностью стать родителями, обычно не афишируют то обстоятельство, что ребенка им выносила и родила какая то посторонняя женщина. Да, все понятно: этот ребенок Генетически связан только с ними, потому что родился от их яйцеклетки и сперматозоида, которым врачи организовали встречу в пробирке. Но ведь, как известно, на каждый роток не накинешь платок. И досужие сплетницы обожают рассказывать, что, дескать, ученые давно уже вызнали, да только от народа пока скрывают: организм вынашивающей женщины оказывает необратимое влияние на вынашиваемый организм, а значит, она, эта женщина, такая же мама ребеночку, да еще, может, и большая мама, потому что яйцеклетки эти – кто их видел? – а живот беременный вот он, всем заметен.

Чтобы избежать подобных дремучих разговоров, люди, не имеющие возможности родить ребенка иначе, как с помощью суррогатной матери, идут на всевозможные ухищрения. Женщина, выходя на улицу, привязывает к животу подушку и увеличивает ее объем по мере увеличения срока «беременности», мужчина рассказывает сослуживцам, как он присутствовал при родах жены… А между тем суррогатное материнство уже стало если не привычным, то все же не самым редким явлением современной жизни. И, что бы ни говорили скептики и сплетники, явлением обнадеживающим.

Со стороны не узнаешь, какие душевные муки приходится испытывать женщине, которая любит детей, хочет их иметь и не имеет только потому, что физически не может выносить. Возможно, ее горе еще и увеличивается, если она сознает: и зачать то ведь могу, вот только родить…

И что, собственно, плохого в том, что родить этого вымечтанного и драгоценного ребенка ей поможет другая женщина? В конце концов, каждый взрослый человек рано или поздно понимает: в жизни не так уж много ситуаций, когда он имеет возможность получить все и сразу; чтобы что то получить, обычно приходится от чего то отказаться. Вот и в этой ситуации так: женщины готовы отказаться от беременности и родов ради того, чтобы все таки иметь ребенка. Я, конечно, не говорю о диких случаях, когда многомудрые дамы обращаются к услугам суррогатных матерей просто потому, что не хотят портить фигуру беременностью. Правда, подобные истории существуют на уровне разговоров – возможно, просто сплетен, – потому что суррогатное материнство официально разрешено в нашей стране только по медицинским показаниям. В достоверных же историях обращение к суррогатным матерям все таки связано именно с необратимыми медицинскими причинами – с тем, что женщина и раз, и два, и пять убеждается: она не может выносить ребенка, несмотря на все усилия акушеров гинекологов.

Вот тогда то она и задумывается: а может быть, лучше, если я…

И никто не убедит меня, что это «если» – хуже. Даже законодатели тех вполне цивилизованных стран – например, Франции, – в которых суррогатное материнство запрещено. Мне кажется, должно быть разрешено все, что позволяет проявляться лучшим сторонам человеческой природы.

И разве желание иметь ребенка не есть лучшая из лучших сторон?

Конечно, его рождение с помощью суррогатной матери имеет особую специфику.

Да, собственно, ничего особенного.

Сразу после переноса зародышей в матку, независимо от того, наступила беременность или нет, женщине выдается больничный лист на 10–14 дней, чтобы она могла провести эти дни с максимальной к себе бережностью. Ну, а если беременность наступит и не будет необходимости в каких либо дополнительных манипуляциях вроде редукции эмбрионов, то дама поступает в распоряжение акушеров гинекологов, которые, хотя и учитывают «пробирочность» зачатия, все таки ведут ее так же, как всякую другую беременную женщину. И сама она ведет себя, как всякая беременная женщина – в соответствии со своим возрастом и самочувствием.

Вера, например, с ее отменным здоровьем сразу по окончании больничного вышла на работу. А Наташа предпочла лечь на неделю в клинику – благо центр репродукции, где производилось ЭКО, находился при крупном медицинском учреждении с собственным роддомом.

Большого восторга от этой недели, проведенной в больнице, Наташа, правда, не ощутила. Нет, к врачам то у нее претензий не было, относились они к ней со всем возможным вниманием.

– Но столько глупостей, сколько я наслушалась там, мне за всю мою жизнь слышать не приходилось, – рассказывала она мне потом. – У баб, по моему, в таких больницах последние мозги улетучиваются. Одна физиология остается, и о ней все разговоры. И забеременеть то в наше время невозможно, а если кто случайно исхитрится, то все равно выкидыш будет… Ну, и прочая подобная чернуха.

И вот одной из любимых тем в этих больничных разговорах оказалось суррогатное материнство. Собственно, к искусственному зачатию оно отношения вроде бы не имеет, потому что прибегают к услугам суррогатных матерей те женщины, которые могут самостоятельно зачать, но не могут выносить ребенка. Но поскольку суррогатное материнство законодательно относится к тем же вспомогательным репродуктивным технологиям, что и ЭКО, то оно тоже находится «в теме». Тем более что процесс вынашивания чужого ребенка предваряется именно «пробиркой», в которой этот ребенок зачинается.

В осознании того, что же представляет собою процесс экстракорпорального оплодотворения, приходится последовательно преодолевать несколько барьеров недоверия.

Как это – замороженная сперма? И что, она ничем не отличается от обычной? Ведь даже в замороженных в холодильнике ягодах не сохраняются все те витамины, которые были в них, когда вы летом собирали их на даче!

Как это – замороженные яйцеклетки? И что, если их оплодотворить, то получатся нормальные эмбрионы?

Но когда узнаешь, что можно, оказывается, заморозить даже сами эмбрионы, и после размораживания они будут вести себя точно так же, как только что образовавшиеся, – тут уж просто оторопь берет.

Между тем процесс замораживания – по научному, Криоконсервации – почти всех видов клеток и тканей был открыт уже в сороковые годы ХХ века. Опыты по криоконсервации мелких животных, вроде летучих мышей, проводил еще в самом начале ХХ века биолог и физик Порфирий Бахметьев – как вы уже догадались, наш соотечественник. А с 1983 года врачи научились замораживать человеческие эмбрионы в жидком азоте таким образом, чтобы при размораживании они оставались абсолютно полноценными. Пока, правда, считается, что подобное хранение возможно только в течение десяти лет, и число эмбрионов, остающихся полноценными после размораживания, не превышает примерно двух третей от числа замороженных… Но, как нетрудно догадаться, это еще не последнее слово в науке – возможны и дальнейшие достижения. Во всяком случае, в мире живут дети, родившиеся из замороженных эмбрионов, от любых других детей они ничем не отличаются, и это уже явление действительности, против которого не возразишь.

Положительных сторон у этого явления немало.

Если первая попытка ЭКО не удалась, то для второй попытки не приходится вновь стимулировать созревание яйцеклеток, то есть женщине не приходится принимать гормоны.

Ей не приходится и вновь переживать пункцию яичников, а ведь процедура эта, хотя и проводится под наркозом, все таки заставляет всякую нормальную женщину нервничать.

И не надо уговаривать мужчину вновь сдавать сперму для оплодотворения, а они ведь разные бывают, мужчины, иного и на один раз с трудом уговоришь. Или – он бы рад сдать сперму заново, но уже и в первой «порции» живые сперматозоиды были считаными, и неизвестно, найдутся ли они в следующий раз.

И вообще, не надо платить за весь процесс с самого начала, то есть новая попытка ЭКО обойдется дешевле, что в условиях нашей страны тоже дело немаловажное.

В общем, плюсов хватает. Но вместе с тем криоконсервация эмбрионов становится причиной очередных нелегких этических размышлений для пациентов клиник репродукции. Суть этих размышлений понятна: что делать с замороженными эмбрионами, если они все таки не понадобятся, то есть если беременность наступит с первой попытки?

Ответ на этот вопрос клиника обязательно попросит до того, как приступит к процессу ЭКО. В числе документов, которые будет предложено подписать пациентам, окажется и документ о криоконсервации эмбрионов и их дальнейшем использовании или неиспользовании. Если речь идет об оплодотворении донорской спермой, то решение должна будет принять только женщина. Если же в ЭКО на равных участвуют оба партнера, то и юридическое решение будет двусторонним, причем каждая из сторон имеет равные права. За соблюдением этих прав бдительно следит законодательство, в каждой стране по своему.

Во Франции, например, в случае развода супругов их замороженные эмбрионы уничтожаются, о чем семейную пару предупреждают еще до начала процедуры ЭКО и на что она обязана дать согласие. Это и понятно: если супруги решили расстаться, то женщина по своей единоличной инициативе не имеет права рожать ребенка от бывшего мужа. Естественным путем – пожалуйста, мало ли как складываются человеческие отношения! Но, по мнению французских законодателей, «доразводные» совместные эмбрионы здесь ни при чем. Те же самые нормы установлены во Франции и на случай смерти мужа: посмертное использование совместных с ним эмбрионов по решению одной лишь женщины запрещено. Видимо, это делается для того, чтобы не провоцировать странную, с потусторонним оттенком, ситуацию… Так что гуляющая в средствах массовой информации история о том, как некая дама через десять лет после смерти супруга родила ребенка из общего с ним эмбриона, – происходила явно не во Франции.

Как обстоит дело с замораживанием эмбрионов у нас, супружеской паре или одинокой женщине расскажут сразу же, как только она решится на ЭКО. Потому что письменное согласие, которое она должна по этому поводу дать клинике, должно быть информированным согласием; это оговаривается во всех законодательных документах.

Правда, вариантов здесь все таки если не множество, то, по крайней мере, немало. И для некоторых такое разнообразие становится спасительным. Потому что один из вариантов следующий: предоставление клинике права после рождения ребенка распоряжаться замороженными эмбрионами по собственному усмотрению и, в случае необходимости, использовать их как донорские. Да да, это тоже возможно, хотя шанс беременности при использовании уже готовых эмбрионов все таки ниже, чем при использовании одной лишь донорской спермы или донорских яйцеклеток.

Вообще то, при взгляде со стороны трудно представить, кому могут понадобиться донорские эмбрионы. Но врачам клиник репродукции известны самые невероятные человеческие истории. Например, о том, как муж и жена, оба безнадежно бесплодные на клеточном уровне, все таки мечтают о ребенке, причем готовы абстрагироваться от того, что генетически это будет не их ребенок, но хотят не взять его из детдома, а вот именно родить самостоятельно. Чтобы он толкался у женщины в животе ручками и ножками, а мужчина чтобы присутствовал при родах… Кто то скажет: странный выверт психики! А кто то посочувствует людям, так упорно не желающим смириться с несправедливостью жизни.

Донорская помощь таким парам охотно воспринимается верующими участниками программ ЭКО. Потому что и эмбрионы не уничтожаются, то есть нет никакого противоречия с религией, и каким то незнакомым людям радость. Впрочем, не меньшему числу людей неприятна мысль о том, что где то ходят по Земле их биологические дети, о судьбе которых они ничего не знают. И они категорически заявляют: после того как у них родится ребенок, «лишние» эмбрионы должны быть уничтожены.

И кто здесь прав? Неизвестно. Высшей инстанции не существует.